>
Среда, 18.10.2017, 01:07
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Почитать о разном | Регистрация | Вход
» Меню сайта

» Категории каталога
Знаменитые эзотерики [4]
Интересные личности [3]

Главная » Статьи » Биографии (ЖЗЛ) » Интересные личности

Мата Хари (Маргарета Гертруда Зелле) - часть 2
Жизнь рушится

После возвращения из Виттеля Мата Хари продолжила встречаться с капитаном Ладу во вполне дружеской обстановке. Иногда беседа становилась даже забавной. Мата Хари рассказала капитану, что за ней была слежка по пути к нему. Шеф контрразведки согласился, что это один из методов работы его организации. Но подозреваемая им в шпионаже женщина возразила, что человек, идущий за ней, должно быть, очень устал. Она предложила разрешить ему зайти в ближайшее кафе и что-то там выпить. Ладу с ней был полностью согласен. Для уставшего агента это, видимо, было большим утешением. Но затем разговор принял серьезный характер. Мата Хари сообщила Ладу, что она готова помочь Франции. Понятно, при условии надлежащей оплаты. Она назвала цену своего сотрудничества — миллион франков. Ладу был очень удивлен. Мата Хари, однако, которая никогда ничего не боялась, если речь заходила о деньгах, объяснила ему, что деньги ей нужны для замужества с Вадимом Масловым. Его семья примет ее, только если она будет достаточно богатой. Ладу сразу же показал всем своим видом, что не в восторге от такой идеи. Но Мата Хари заверила его, что ее услуги будут стоить таких денег. В любом случае, она знает множество разных людей, в том числе в Бельгии, в Брюсселе, например.

Неудержимая фантазия Мата Хари всегда подсказывала ей идеи именно в тот момент, когда они могли показаться правдивыми. Она сразу же воспользовалась всем, что приходило ей в голову. И, несомненно, она не предполагала, что однажды сплетет сеть таким сложным образом, что сама в нее угодит. Ладу посчитал Брюссель прекрасной идеей. Мата Хари уже видела в мечтах голландский берег и ее дом в Гааге. Она надеялась и на спокойные мгновения после напряженных месяцев, которые пережила.

Не получив от Ладу не только миллион, но и вообще ничего, Мата Хари в ноябре 1916 г. покинула Париж. Она поехала в Мадрид и Виго, где хотела сесть на борт голландского парохода «Голландия». Капитан Ладу обещал ей забронировать для нее каюту на этом корабле. Даже если британский флот в 1916 году и не правил морями на всей планете, то Ла-Манш он контролировал весьма плотно. Там англичане останавливали многие суда нейтральных государств и направляли их в британские порты для проверки пассажиров и грузов. Эта судьба ожидала и «Голландию», на которой Мата Хари хотела добраться до Нидерландов. Сотрудники секретной службы, которые взошли на борт «Голландии», держали в руках список подозрительных лиц. В нем было и имя Мата Хари. Возможно, их проинформировал и кто-то из британских агентов в Виго, что Мата Хари на борту именно этого парохода. Тем не менее, ни один из контрразведчиков Мата Хари не узнал. В ее паспорте они прочли имя Маргареты Гертруды МакЛеод-Зелле. Как они утверждали, это имя им ничего не говорило — хотя вполне можно себе представить, что они знали, что это настоящее имя Мата Хари. Но, непонятно почему, они обвинили Мата Хари в том, что она на самом деле Клара Бенедикс. Англичане уже долго разыскивали эту немку из Гамбурга, подозреваемую в шпионаже.

Можно себе представить, как разъярилась, прямо взбесилась Мата Хари. После длительного обыска ее вполне официально арестовал офицер Скотланд-Ярда Джордж Р. Грант. Ей пришлось сойти с корабля и отправиться в длительную поездку до Лондона. Даже в наши дни такое путешествие на скором поезде заняло бы шесть с половиной часов. В Лондоне ее с ходу доставили в Скотланд-Ярд и утром 13 ноября окончательно посадили под арест.

Голландские представительства в британской столице пока ничего не знали об этом событии. Мата Хари, конечно, не могла себе представить, почему англичане так упрямо утверждают, что она не то лицо, за которое себя выдает. Она попросила их разрешить ей написать письмо голландскому послу. Скотланд-Ярд вежливо дал ей бумагу и перо. Но хотя она написал письмо незамедлительно — 13 ноября, в день своего прибытия в Лондон, сэр Бэзил отправил его в посольство Нидерландов лишь 16 ноября во второй половине дня.

Текст письма был следующий:
«Ваше высокопревосходительство! Могу ли я почтительно и очень срочно попросить Ваше высокопревосходительство предпринять все возможные меры, чтобы помочь мне. Мне роковым образом не повезло. Я разведенная госпожа Мак-Леод, урожденная Зелле. Я нахожусь в поездке из Испании в Голландию, с моим, моим собственным паспортом. Английская полиция утверждает, что он поддельный, а я не госпожа Зелле. Мне уже не хватает сил убеждать их, с сегодняшнего утра я нахожусь под арестом в Скотланд-Ярде и я прошу Вас, приезжайте и помогите мне. Я живу в Гааге, Ниуве Ойтлег, 16, где меня знают не меньше, чем в Париже, где я тоже прожила долгие годы. Я здесь совершенно одна, и я клянусь, что все в абсолютном порядке. Это недоразумение, но я молю вас — помогите мне.
С глубоким уважением, М. Г. Зелле МакЛеод»


За это время сэр Бэзил Томсон уже побеседовал с Мата Хари. После того, как он пришел к выводу, что она действительно тот человек, фамилия которого указана в паспорте, он потребовал от нее рассказать, что она делала на корабле и почему она едет в Голландию. Сначала Мата Хари в своей обычной манере перепрыгивала от одного объяснения к другому. Но потом почувствовала , что ее загнали в угол и решила, что лучшим ответом будет правда. Разве Великобритания не союзница Франции?

Подумав так, она выпалила, что она едет в Голландию со специальным заданием, которое ей поручили французы. Сэр Бэзил Томсон был этим просто ошарашен. По своей собственной инициативе — так он писал в мемуарах — он посоветовал ей отказаться от подобной деятельности и вернуться в Испанию. Но эта идея, естественно, исходила не от него. Как он уже успел сообщить о произошедшем голландское посольство — и как писал также капитан Ладу в своей книге — он «сделал запрос по телеграфу» и вступил в контакт со своими французскими коллегами.

Открытие, что его коллега по другую сторону Ла-Манша завербовал как раз ту женщину, которую сэр Бэзил назвал ему в качестве подозрительного лица, действительно могло его ошеломить. А когда капитан Ладу, в свою очередь, узнал, что сэр Бэзил все знает, то тоже понял, что оказался в довольно глупой ситуации. Он, видимо, здорово рассердился. Потому можно предположить, что его глубокая злоба к Мата Хари зародилась в Ладу как раз в этот день. Узнав, что в глазах сэра Бэзила Томсона он оказался дураком, он не мог показать никакого послабления в уличении Мата Хари. Именно с этого момента капитан Ладу жаждал мести. И его месть будет ужасной.

Другой вносящий неразбериху в этот вопрос фактор — абсолютное молчание нидерландского посольства. Лишь через пару недель кто-то сориентировал голландский МИД, сообщив об аресте Мата Хари. Вероятно, барон ван дер Капеллен заинтересовался, почему она не приехала. Спросив об этом в судоходной компании, он узнал, в чем дело. Только 25 ноября — через двенадцать дней после ее ареста — МИД Нидерландов послал в Лондон запрос о судьбе Мата Хари. В ответной телеграмме говорилось, что Мата Хари арестована по подозрению в «совершении действий, противоречащих статусу нейтралитета», но «через несколько дней освобождена» и сейчас находится в «отеле «Саввой». Посольство добавило еще примечание, что Мата Хари «возвращается в Испанию».

Мата Хари в то время была вполне готова исполнить свое обещание, данное сэру Бэзилу Томсону. Она попросила в испанском консульстве в Лондоне выдать ей визу, чтобы вернуться в Мадрид. Возвращение длилось недолго. В испанской столице Мата Хари посетила представительство своей страны для регистрации. Там она получила — как оказалось, свой последний штамп в паспорт: «Мадрид, 11 декабря 1916 года — предъявлено в голландском консульстве».

Прибыв в Мадрид, Мата Хари сняла номер в «Палас-Отеле». Здесь она хоть и не встречала, но была непосредственной соседкой своей сестры по ремеслу — настоящей шпионки. Марта Ришар (она же Марта Рише) была молодой француженкой. Потеряв мужа в самом начале войны, она согласилась работать на капитана Ладу. По его указанию она отправилась в Испанию. Там Марта так успешно внедрилась в немецкие круги, что уже за короткое время смогла стать любовницей немецкого военно-морского атташе — главы одной из шпионских сетей. Марта Ришар (Рише) стала очень знаменитой после Первой мировой войны. В1933 году за «оказанные услуги» правительство Франции наградило ее орденом Почетного легиона. Об ее жизни был снят фильм. О ней были написаны книги — одна ею самой («Моя разведывательная работа»), другая — капитаном Ладу («Марта Рише -разведчица на службе Франции»).

Далее последовали события и различные обвинения в адрес Мата Хари, после которых она приняла импульсивное решение во Францию, и 2 января 1917 года она поспешила в Париж. Это решение просто обязано было привести ее к печальному концу. Если бы у Мата Хари было хоть малейшее подозрение, то разве что в момент умопомрачения согласилась бы она отправиться в такое путешествие. Сам Ладу говорил ей, что англичане подозревают ее как немецкую шпионку. Она так часто обнаруживала за собой слежку в самых разных ситуациях. Англичане даже арестовали ее и не дали вернуться в Голландию. А теперь еще предупреждение друга-испанца. Потому если бы она хотя бы в малейшей степени чувствовала себя виноватой или имела бы хоть какое-то представление о правилах двойной игры, то поняла бы, что в такой обстановке только сумасшедший засунул бы голову в пасть льва, с чем только и можно было бы сравнить ее возвращение в Париж. Но Мата Хари вовсе не была безумной. Но в Париж она, тем не менее, отправилась.

Единственно возможное объяснение состоит в том, что Мата Хари по-честному намеревалась сотрудничать с французами. Для нее это была игра — захватывающая игра, точно такая же волнующая, как игра рожденной в Леувардене девушки в яванскую принцессу. Ее поведение и ее действия были, при ближайшем рассмотрении точным продолжением ее предыдущей жизни. В детстве она была в центре внимания благодаря своей тележке, запряженной козами, в школе производила впечатление на подруг красивыми платьями и хорошими манерами. Теперь она думала так же произвести впечатление на французов своими способностями послужить стране. Это все доказывает всегда свойственный ей эгоцентризм.

Все это время она ничего не видела, много слышала и выбалтывала все. Все, что она слышала от одних, она тут же рассказывала другим, расцвечивая своими собственными выдумками. Она разбрасывалась именами как конфетами на свадьбе — именами людей, которых знала и именами людей, о которых она лишь фантазировала, что знала их. Вместо того, чтобы заняться своей биографией, она сочиняла истории для других и о других — не понимая, что это все уже давно не игра, что она имеет дело не с недалекими и легковерными репортерами, а с опытными и циничными контрразведчиками военного времени. Любой ценой она хотела доказать, что она важное и полезное лицо.

Мата Хари прожила в Париже целый месяц, как будто на ее жизненном небосклоне не было ни одной тучки — кроме разве что нескольких маловажных мелочей. Внезапно появился Вадим Маслов, приехавший в столицу в краткосрочный отпуск. Он сделал это не только, чтобы насладиться обществом своей возлюбленной, но и чтобы получить ее объяснения, касающиеся очень тревожных слухов, которые дошли до него. Его командир зачитал Вадиму письмо, полученное из посольства России в Париже. В нем предупреждалось о сомнительной связи одного офицера (Вадима) с некой опасной авантюристкой. У Мата Хари не было никаких объяснений. Она не могла понять, кто стоял за этим клеветническим донесением.

После отъезда Вадима она продолжала наслаждаться парижской жизнью. Много дней, а иногда и ночей проводила она в обществе тех самых людей, которыми так восхищалась с детства — мужчин в военной форме. В ее распоряжении их было неограниченное количество. Парижские салоны были, несмотря на войну (или, возможно, именно благодаря ей) беззаботны и радостны. Кроме оперы, знаменитых сцен и варьете, на выбор было еще свыше тридцати театров. Мата Хари посетила многие из них. Как писал Лео Фауст, она аплодировала, вместе со своим новым другом — офицером-поляком, в театре «Фоли Бержер» на представлении «Мадмуазель с Дальнего дикого Запада».

Капитан Ладу предоставил ей этот месяц. С точки зрения его должности это почти непонятно, ведь за это время она (если она на самом деле была шпионкой) легко смогла бы выудить все возможные секреты Франции и спокойно передать их немцам. Потому такая задержка никак не соответствовала профессиональным интересам шефа французской контрразведки, в обязанности которого входила как раз защита этих секретов. В конце этого месяца у капитана Ладу было не больше обвинительного материала против Мата Хари, чем в его начале. Потому тайной остается, почему он медлил с ее арестом. Если Мата Хари была виновна в феврале, то и четырьмя неделями раньше она тоже была виновна. Тем не менее, Ладу ничего не предпринимал — пока ничего.

К этому времени в воздухе стали носиться обманчивые перспективы заключения скорого мира. Их пробудили немцы после призыва американского президента Вудро Вильсона к всем воюющим сторонам предоставить ему желаемые ими условия заключения мира. Но Мата Хари и так жила в мире со всеми — кроме капитана Ладу.

1 февраля 1917 года Германия объявила о начале неограниченной подводной войны и разрушила тем самым любые перспективы скорого мира. Через два месяца, 6 апреля, Соединенные Штаты вступили в войну. Через двенадцать дней после этого судьбоносного дня 1 февраля капитан Ладу принял свое решение — тоже судьбоносное — по делу Мата Хари.

Утром 13 февраля комиссар полиции Андре Приоле вошел в номер Мата Хари в гостинице «Элизе Палас Отель» на Елисейских полях. Она не исчезала в ванной комнате, чтобы испробовать всю мощь своего искусства соблазнения на вторгнувшемся полицейском, как часто описывалась эта сцена. Шефа сопровождали пять инспекторов. Обескураженная Мата Хари оделась и вышла с ними.

Ей зачитали обвинение: «Лицо женского пола Зелле, Маргерит, известная как Мата Хари, проживающая в «Палас-Отеле», протестантка, иностранка, родившаяся в Голландии 7 августа 1876 года, рост один метр семьдесят восемь сантиметров, умеющая читать и писать, обвиняется в шпионаже, частично в форме выдачи государственных тайн или в форме сбора сведений, составляющих государственную тайну с целью передачи их врагу, с намерением помочь ему в осуществлении его операций». Ее доставили в тюрьму «Сен-Лазар».

екретное досье, которое военный совет собрал на Мата Хари, было выдано на руки членам военного суда 24 июля 1917 года. Это была большая папка толщиной 15 сантиметров. Под подписью «Дело Зелле — Мата Хари» содержалось много бумаги, много слов, много документов — но никаких улик. Досье было продуктом деятельности одного человека — только одного: капитана Пьера Бушардона, военного судебного следователя. На длившихся больше четырех месяцев допросах Мата Хари и разных свидетелей построил он это дело. Тонкий слой реальных фактов был сконструирован из слухов, сплетен и бесконечных монологов Мата Хари. Можно справедливо сказать, что Мата Хари сама своей болтовней привела себя к смерти.

Сам по себе судебный процесс против Мата Хари не имел большого значения, кроме того, что он закончился приговором и казнью. Тем не менее, все авторы, писавшие о виновности или невиновности Мата Хари, сконцентрировали свое внимание только на процессе, потому что суд обладал притягательным эффектом в духе «Я обвиняю», хотя само обвинение основывалось на сплетнях и слухах. Но в реальности дело принадлежало Бушардону. Он занимался им с беспрецедентным терпением. В тот же день, когда за подозреваемой закрылись ворота тюрьмы, он начал свою работу. В мемуарах он описывает Мата Хари как «врожденную шпионку, точно показавшую, что она была именно такой».

Просидев в тюрьме два месяца, Мата Хари, наконец, получила разрешение поддерживать контакт с внешним миром. Но эти контакты могли осуществляться только через нидерландское посольство. Потому 16 апреля 1917 года она написала письмо в консульство, поступившее туда 22 апреля.

«Я прошу вас о дружеской услуге помочь мне. Уже 9 недель я нахожусь в тюрьме «Сен-Лазар» по обвинению в шпионаже, которым я никогда не занималась. Пожалуйста, сделайте для меня все, что в ваших силах. Я вам буду за это очень благодарна. Если это возможно, проинформируйте мою служанку, не упоминая об аресте, просто напишите, что у меня трудности с выездом из Франции, и чтобы она не волновалась, потому, пожалуйста, напишите ей от моего имени письмо. Ее адрес: Анна Линтьенс, Ниуве Ойтлег, 16. Гаага. Вы можете мне поверить, что я почти сошла с ума от горя. Попросите еще графа ван Лимбург-Стирюма, секретаря нашего посольства, чтобы он сделал все возможное для меня, что в его силах. Он хорошо знает меня и моих хороших друзей в Гааге».

Письмо было подписано «Маргерит Зелле МакЛеод-Мата Хари».

Но только в июне 1917 года Нидерландское правительство проявило некоторый интерес к своей подданной.  30 июня господин Ханнема, генеральный секретарь министерства иностранных дел послал в Париж телеграмму, где было сказано, что он «приветствовал бы, если бы его постоянно держали в курсе событий», причем он добавил, что «различные голландские газеты публикуют статьи об аресте вышеупомянутой дамы», которая, впрочем, была арестована не пару дней назад, а сидела в тюрьме уже почти пять месяцев.

Суд
Французское тюремное фото Мата Хари (1917 г.)Процесс против Мата Хари начался, когда военные кризисы во Франции достигли отчаянного апогея. Никогда после 1914 года, когда немцы стремительно наступали на Париж, а французское правительство было вынуждено бежать из столицы в Бордо, мораль французских войск не падала так низко. В 1916 году потери на полях сражений были гигантскими. Вспыхнувшая в России революция, начавшаяся в марте 1917 года в Петрограде, нанесла по союзникам тяжелый удар. Хотя правительство Александра Керенского еще какое-то время и продолжало войну на стороне Франции и Англии, ситуация на Восточном фронте резко и быстро ухудшалась.

Общая ситуация еще больше ухудшилась из-за усиления активности немецких подводных лодок, наносивших большой ущерб судоходству. Для поднятия морали было срочно необходимо отвести внимание общественности от происходящего на фронте. Немедленно понадобился козел отпущения. Одно из средств, которое было в тот момент в распоряжении правительства, называлось усилением охоты на шпионов! На их подлые действия можно было хоть частично списать вину за фатальные события. За сравнительно короткое время было арестовано, осуждено и расстреляно несколько шпионов. Атмосфера недоверия была такой, что даже сам капитан Ладу в октябре 1917 года угодил в тюрьму. Некий бессовестный Пьер Ленуар обвинил его в шпионаже.

В этой общей ситуации за обвинительно направленным на Мата Хари указательным пальцем последовали тяжелые обвинения. Капитан Бушардон сам сфабриковал эпилог обвинения. Он описал свою жертву, как женщину, «знание языков, незаурядный ум и врожденная или приобретенная аморальность которой только способствовали тому, чтобы сделать ее подозреваемой. Бессовестная и привыкшая пользоваться мужчинами, она тип той женщины, которая создана для роли шпионки».

Утверждение, высказанное Мартой Ришар (Рише) в середине тридцатых годов, характерно для общего мнения. Она объясняла, что сама «запросто могла закончить свою жизнь так же как Мата Хари, вместо того, чтобы получить орден Почетного легиона». Во время своей разведывательной работы в Мадриде она тоже на долгое время оставалась без каких-либо инструкций от капитана Ладу и связи с ним.

Марта Ришар заявила это Полю Аллару, французскому писателю, предпринявшему попытку раскрыть тайну Мата Хари. В 1933 году Аллар написал о результатах своего расследования книгу «Тайны войны». Аллар общался со всеми людьми, хоть как-то связанными с процессом, кого он только смог найти, и в результате получил сведения, совершенно противоположные тем показаниям, которые прозвучали в 1917 году. Полковник Лакруа, в 1932 году председатель Военного суда , в компетенцию которого входил надзор за досье Мата Хари, сознался Аллару, что прочел дело. По словам Аллара, полковник не нашел «ни одной конкретной, прямой, абсолютной и неопровержимой улики». Сам Бушардон, несколько поостывший с 1917 года, тоже уже не смог однозначно положительно ответить (в устной форме) на вопрос о виновности Мата Хари.

Поль Аллар выразил общее мнение такими словами. «Я прочел все, что было написано о знаменитой танцовщице и шпионке — и в результате нисколько не продвинулся с начала моих поисков. Я все еще не знаю, что совершила Мата Хари на самом деле! Спросите среднего француза или пусть даже французского интеллектуала, в чем состояло преступление Мата Хари, и вы убедитесь, что и он этого не знает. Он просто убежден, что она была виновна. Но почему — этого он не знает».

В тревожном настроении, охватившем всю Францию в июле 1917 года, во Дворце правосудия, где 24 июля собрался военный суд, чтобы судить Мата Хари, царила совершенно особая атмосфера. Эхо недавнего бунта на передовой все еще отражалось в стенах здания на острове Сите. С одной стороны судебного зала сидела Мата Хари. Она пока была невиновной — пока ее не признают виновной. Но уже было точно установлено, что она шпионка.

Напротив нее сидел суд присяжных. Он состоял из председателя и шести судей. Все они были офицеры. Между судом и обвиняемой лежало обвинительное заключение — тот самый отчет капитана Бушардона, по которому суду следовало принять решение. Под давлением атмосферы всеобщего недоверия и подозрения и несмотря на то, что суду были предоставлены исключительно косвенные улики, суд не нашел возможности или мужества признать обвиняемую невиновной.

Подготовленное Бушардоном обвинение превращало самое невинное ее действие в подозрительное. А каждое подозрение становилось виной. Процесс мог завершиться только одним приговором: «Виновна!» Но, несмотря на это, среди присяжных были расхождения во мнениях. В царящей тогда обстановке это было удивительно и даже требовало мужества. На три из всего восьми пунктов обвинения один из членов жюри ответил «нет». И один из этих пунктов — седьмой, был самым важным, именно он однозначно предусматривал смертную казнь Мата Хари. Все остальные вопросы не имели такого большого значения. Несмотря на все, вокруг седьмого пункта было столько сомнений, что один из офицеров — даже в атмосфере Парижа 1917 года — нашел в себе достаточно силы, чтобы остро спорить со своими коллегами в суде.

Речь шла о жизни человека. Во время войны, когда потеря сотен тысяч жизней стала ежедневной рутиной, это, видимо, не стоило многого. Но это была жизнь. И именно ее обсуждали люди, взвешивавшие улики и доказательства. Нужно было время для обдумывания и подробного обсуждения. Но в деле Мата Хари времени и для того, и для другого было мало.

Процесс начался 24 июля в час дня. В семь часов вечера был объявлен перерыв до 8. 30 следующего утра. И уже во второй день все было решено и завершилось. Бушардон сделал для жюри все еще до того, как дело было передано в суд. Уже протоколы предварительного следствия содержали приговор Мата Хари — «ВИНОВНА!» Жюри оставалось только этот приговор утвердить.

Гаага издалека следила за происходящим. В последний день августа в Париж снова поступила телеграмма: «Если приговор Мата Хари останется без изменений, просим предпринять шаги для своевременной подачи президенту просьбы о помиловании». В первый раз с момента ее ареста Мата Хари осознала бесполезность всех попыток ее спасти. Она поняла ситуацию лучше кого-либо другого. Старый дух борьбы оставил ее. Все люди за стенами тюрьмы не видели ничего, кроме вины и шпионажа, которые были осуждены справедливо. Мата Хари, единственный человек, который знал, что произошло на самом деле, видела все в другом свете. Она, в конце концов, во всем этом сама принимала участие. И хотя она чувствовала, что ничто, совершенное ею, не заслуживало такого приговора, она слишком хорошо понимала, и как все произошло, и что должно будет произойти. Все, кто должны были быть ее друзьями, предали ее. Из-за страха. Из ревности. Возможно, из мести. Люди, которых она знала в совершенно безобидных обстоятельствах, становились опасными соучастниками. Беседы, совсем личного и интимного характера, стали подозрительными расспросами, направленными на раскрытие государственных тайн. Самые простые вещи стали сложными, из безобидных поступков сделалась вина. Мата Хари знала, что ее объяснения больше не имеют смысла. Война изменила все. Мелочи стали большими. Кажущееся превратилось в реальность.

Падение ее настроения трагически ясно проявляется в том длинном письме, которое она 2 сентября 1917 года написала в нидерландское посольство. Она не была подавлена, даже не была в отчаянии. Она просто чувствовала себя одинокой и оставленной всеми.

«Я прошу Ваше высокопревосходительство вмешаться в мою пользу перед французским правительством. Третий военный суд приговорил меня к смерти, и все это только одна сплошная ужасная, трагическая ошибка». Следующие слова она подчеркнула жирной чертой, так что они сильно выделяются на фоне остального письма. «Есть только некоторые косвенные намеки, но нет никаких фактов. Все мои международные связи были обычным следствием моей работы танцовщицы, ничем иным.
К этому времени все было неправильно интерпретировано, и естественные процессы сильно преувеличены. Я просила о пересмотре дела и подала кассационную жалобу. Но так как в этом случае придется признать юридические ошибки, я не надеюсь, что справедливость по отношению ко мне будет восстановлена. Потому остается только просьба к президенту республики о помиловании. Так как я на самом деле вовсе не занималась во Франции никаким шпионажем, ужасно, что я не могу себя защитить. Ревность — месть — есть так много вещей, которые могут произойти в жизни такой женщины, как я, если известно, что она находится в таком тяжелом положении. Меня знают в Гааге. Мои связи хорошо известны графу ван Лимбург-Стирюму. Он может дать Вашему высокопревосходительству любую справку обо мне, если Вы того пожелаете».
Письмо было снова подписано « Мата Хари — М. Г. Зелле МакЛеод».

Посольство немедленно проинформировало Гаагу. Через недолгое время пришел ответ. Он состоял из семи слов. За подписью министра иностранных дел Джона Лаудона правительство в субботу 29 сентября прислало следующую телеграмму: «Попросите пощады для лица упомянутого в вашем № 2219».

Ни королева Вильгельмина, ни премьер-министр Нидерландов не просили снисхождения для Мата Хари, как порой пишут. Не просил и мэтр Клюне, как писал майор Эмиль Массар. Это был, как и положено, МИД Голландии. Его просьба была передана во французское министерство иностранных дел на Кэ д'Орсэ в письменном виде в понедельник, 1 октября.

«Месье министр», писал голландский посол де Стюерс, имевший титул рыцаря, «Мое правительство поручило мне, исходя из соображений гуманности, просить помилования для мадам Зелле МакЛеод, известной как Мата Хари. 25 июля она была приговорена к смерти Третьим военным судом. Апелляция была отклонена 28 сентября Коллегией по уголовным делам апелляционного суда. Я имею честь просить о дружеском посредничестве Вашего высокопревосходительства при передаче Президенту Республики этой просьбы Ее Величества, и я был бы Вам весьма признателен, если Ваше высокопревосходительство дружески проинформирует меня об успехе этого прошения».

В тот же день, после телефонного разговора ранним утром, мэтру Клюне было послано срочное письмо, сообщавшее ему о предпринятых мерах. Телеграмма в Гаагу подтверждала, что «содержащиеся в вашей телеграмме № 233 указания незамедлительно были выполнены». Но ничего не произошло.

13 октября министерство иностранных дел в Гааге послало в Париж очередную телеграмму, где было сказано, что шесть голландских газет сообщили о казни Мата Хари. Париж должен был немедленно ответить, «во избежание дальнейших комментариев». Это произошло в субботу. Ни от президента Андре Пуанкаре, ни от французского министра иностранных дел ответа не было. Французское правительство даже обошло представителя Ее Величества, королевы Нидерландов. Ответ был направлен не ему, а адвокату. Когда голландское посольство утром в понедельник 15 октября открыло свои двери, там его ожидало сообщение от мэтра Клюне: «Просьба о помиловании отклонена».

Казнь
За все восемнадцать ночей между днем отклонения апелляции и днем казни Мата Хари, похоже, сравнительно спокойно спала лишь три раза — по субботам. Она знала, что по воскресеньям казней не бывает. Во все другие вечера она спрашивала сестру Леониду, думает ли та, что она сегодня уснет. Обычно ей этого не удавалось.

В воскресенье, четырнадцатого октября, в шесть часов вечера майор Массар получил из парижского штаба армии копию приказа о проведении казни. Его подписал капитан Бушардон. Последнее действие было назначено на следующее утро. Когда доктор Бизар в тот вечер был проинформирован о приказе, он решил в сопровождении сестры Леониды навестить Мата Хари в ее камере. Они говорили о разных маловажных вещах. Сестра спросила Мата Хари, как собственно она танцевала. Мата Хари сделала пару шагов. За прошедшие с того дня годы эта пара шагов во множестве книг превратилась в танец нагишом.

Внешне она сохраняла полное самообладание. Она не плакала и не показывала отчаяния во все время этого жестокого и изматывающего ожидания. Согласно доктору Бизару и доктору Бралю, она только порой бросала замечание, что просто не может понять французов.

В понедельник вскоре после четырех часов утра в «Сен-Лазар» прибыл капитан Бушардон. Когда утром дверь в ее камеру открылась, Мата Хари уже все поняла. Только теперь ей объявили, что просьба о помиловании отклонена. После мгновения тишины Мата Хари снова повторила те же слова, которые она сказала три месяца назад, услышав приговор: — Это невозможно! Это невозможно!

Мужчины покинули помещение, чтобы дать ей возможность одеться. Только доктор Бизар оставался в камере. Пока она сидела на кровати и надевала чулки, были хорошо видны ее ноги. Сестра Леонида попробовала их прикрыть. Но даже в этой ситуации присутствие духа не изменило Мата Хари. — Оставьте, сестра. Сейчас не время для чопорности.

Врач предложил ей нюхательную соль. — Спасибо, доктор, — ответила она. — Вы увидите, мне она не понадобится. Потом она попросила оставить ее на мгновение одну с преподобным Арбу. Затем и пастор покинул ее, выйдя, очевидно, в состоянии огромного душевного волнения. Мужчины снова вошли в камеру.

Мата Хари была готова. Она надела жемчужно-серое платье, соломенную шляпу с вуалью, свои лучшие туфли и накинула на плечи пальто. Красивая обувь всегда была ее страстью. На ней не было никаких украшений. Когда ее арестовали в феврале, все драгоценности были конфискованы. Она закончила свой туалет, надела перчатки и поблагодарила врача за все, что он для нее сделал. Ей снова пришлось утешать сестру Леониду, готовую расплакаться.

Когда она выходила из камеры, начальник караула хотел взять ее за руку. Но Мата Хари раздраженно стряхнула его руку. Обиженным тоном она заявила, что она не воровка и не преступница. Потом она взяла за руку сестру Леониду и направилась в бюро на первом этаже, которое называли «Авиньонским мостом». Здесь ее официально передали военным властям.

В этом бюро она попросила разрешения написать несколько писем. Одно из них было направлено ее дочери. До сих пор остается тайной, что произошло с этим письмом. В любом случае, точно установлено, что дочь Мата Хари так никогда и не получила последнее письмо своей матери.

В сопровождении конвоя, сестры Леониды и преподобного Жюля Арбу Мата Хари села в автомобиль, ожидавший ее. От центра Парижа до пригорода Венсен дорога была довольно длинной. Но улицы в это раннее утро были пусты. Автомобили приехали быстро. Сквозь легкий туман предрассветного утра виднелись очертания Венсенского замка, частично служившего военной казармой. Температура воздуха, вместо того, чтобы прогреться с полуночи, наоборот упала почти до нуля. Машины замедлили ход. Они проехали через узкие ворота замка и на минуту остановились справа у башни карцера, построенной еще в четырнадцатом веке. Затем они двинулись дальше, проехав оставшуюся часть двора, шириной с треть мили. Чуть позже машины проехали мимо часовни шестнадцатого века.

Машины проследовали мимо аркад на другой стороне замка и медленно двинулись по мокрой от дождя, поросшей лесом, холмистой территории полигона. Они остановились рядом с уже готовой расстрельной командой. Протрубила труба. Мата Хари помогла громко молящейся сестре Леониде выйти из машины. Бок о бок обе женщины подошли к столбу, обозначавшему место казни. Это место пока было пустым.

Двенадцать солдат Второго зуавского полка выстроились в два ряда по шесть человек. Справа от них стояло четыре офицера. Неподалеку за ними встали сестра Леонида, преподобный Арбу и врач. Еще дальше, за расстрельной командой, войска производили построение. Там были кавалерийские. артиллерийские подразделения и пехотинцы. Офицер, стоявший вблизи Мата Хари зачитал: «Именем французского народа... «

Мата Хари отказалась быть привязанной к столбу. потому ей лишь слегка накинули веревку вокруг талии. Еще она не хотела, чтобы ей завязали глаза. Командующий офицер поднял саблю.

Смертельную тишину раннего утра разорвали двенадцать выстрелов. Лейтенант Шуго, военный врач, подошел к столбу, чтобы произвести «выстрел милосердия» в уже безжизненное тело. Доктор Робийар из военного госпиталя Бежен в Париже еще раз проверил, точно ли она мертва.

На часах было 6.15. Четырьмя минутами раньше, в 6.11, взошло солнце. Мата Хари — «Око дня» была мертва.

Позже в то же утро мэтр Клюне позвонил в голландское посольство. Оно проинформировало Гаагу. Тут открылись все шлюзы для фантазий, слухов и сплетен. Уже спустя месяц после казни в дело впутали даже само голландское правительство — благодаря статье, появившейся в одной немецкой газете. Там говорилось, что Мата Хари была придворной дамой королевы Вильгельмины. Нидерландский министр иностранных дел Джон Лаудон личной телеграммой проинформировал посольство в Париже, что «я приказал опровергать все подобные абсурдные истории». Он попросил посла в Париже «предпринять все, что в его власти, если такие слухи будут распространяться и во французской прессе, и позаботиться об информировании газет, что вышеназванная особа никогда не была придворной дамой и не имела ни малейшего отношения к королевскому двору».

В атмосфере недоверия, царившей во Франции 1917 года, никто из ее многочисленных друзей не набрался мужества потребовать ее тело после казни, чтобы достойно похоронить. Смертные останки оказались в прозекторской городской больницы в Париже, где это тело, вызывавшее столько вожделения, споров и восхищения, послужило прогрессу медицины. Вышло так, что все, что осталось от Мата Хари — это немного серого пепла, где-то во Франции. Пепла, который когда-то был женщиной. Женщиной, жизнь которой началась в тихом и провинциальном голландском Леувардене, женщиной, любившей музыку, поэзию и красные платья, а позже еще деньги и мужчин, без которых она не могла жить.


Категория: Интересные личности | Добавил: Astra (26.11.2008)
Просмотров: 1233 | Рейтинг: 3.5/2 |
» Форма входа

» Поиск

» Друзья сайта


Яндекс.Погода


Праздники сегодня

» Статистика


TZvezda © 2017