>
Суббота, 25.11.2017, 03:19
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Почитать о разном | Регистрация | Вход
» Меню сайта

» Категории каталога
Знаменитые эзотерики [4]
Интересные личности [3]

Главная » Статьи » Биографии (ЖЗЛ) » Интересные личности

Мата Хари (Маргарета Гертруда Зелле) - часть 1

Детство

Мата Хари родилась в городе Леуварден в северной нидерландской провинции Фрисланд (Фризия) 7 августа 1876 г. Она начала свою жизнь как обычная голландская девочка - Маргарета Гертруда Зелле - и она была дочкой Адама Зелле и его жены Антье, урожденной Ван дер Мёлен.

Отец Маргареты не был бедняком. Он родился и всю свою жизнь провел в Леувардене. Он жил на Калдерсе, одной из главных улиц города, где владел шляпным магазином. Бизнес процветал. А так как отец Зелле еще выгодно вложил свои деньги в акции нефтяной компании, то 1 января 1883 года, когда Маргарете было шесть лет, он смог купить себе дом на улице Грооте Керкстраат, 28. Это был старый патрицианский дом, еще сегодня считающийся одним из самых красивых в городе. Младшим братьям Маргареты — близнецам Арии Анне и Корнелиусу Кунрааду было тогда примерно год. Кроме того, был еще третий брат, Йоханнес Хендерикус.

Возможно, именно благосостояние ее отца привело к тому, что в будущем Мата Хари так и не научилась жить без роскоши. Адам обожал своих четверых детей и в особенности — Маргарету. Она была единственной девочкой. 

Маргарета была красивым ребенком. Адам Зелле послал ее учиться в школу мисс Бёйс на площади Хофплейн, напротив ратуши. Там она сидела за одной партой с детьми самых зажиточных городских буржуа. У мисс Бёйс изучался лишь один иностранный язык — французский, самый модный язык того времени. Позднее Маргарета продолжила изучение языков в средней школе для девочек. Там к французскому добавились немецкий и английский.

Когда через много лет Мата Хари стала изюминкой парижских салонов, никто не удивился этому больше ее самой — ведь, по сути, она всего лишь делала то, что всегда — играла роль. Уже в школьные годы в Леувардене Маргарета Зелле любила, скажем так, драматургию. Удивлять своих друзей, видеть в себе причину всеобщего удивления и восхищения, одеваться необычно и экстравагантно — все это было важной частью самого ее существа.

После многих лет коммерческих успехов господина Зелле внезапно его имущественное положение резко ухудшилось. В 1889 году он почти стал банкротом. Это было началом распада семьи Зелле. 4 сентября 1890 года Адам и Антье Зелле развелись официально. Через девять месяцев, 10 мая 1891 года, умерла мать. Это был полный распад семьи Зелле.

Незадолго до смерти матери, в марте 1891 года Адам Зелле переехал в Амстердам. Маргарета оставалась в Леувардене до ноября этого года, а после жила у своего крестного, некоего господина Фиссера, в маленьком городке неподалеку от Леувардена.

Магарете было уже пятнадцать лет. Пришло время подумать об ее будущем. Фиссер решил отправить ее в Лейден. Там она должна была учиться на воспитательницу детского сада в единственной школе такого рода в Голландии. В Лейдене в нее влюбился учитель этой школы, господин Вюбрандус Хаанстра. Как протекала бы ее жизнь, если бы он не влюбился в нее? Этого никто не знает. Но достаточно ясно, что в таком случае не было бы никакой Мата Хари, а Маргарета Гертруда Зелле — возможно — прожила бы уютную жизнь воспитательницы детского сада где-то между тихих голландских каналов.

Чтобы как можно быстрее завершить этот эпизод в Лейдене, Маргарету отослали к другому ее дяде в Гаагу, господину Таконису. Ей теперь уже было семнадцать лет, и она была такой же романтичной, как и все девушки ее возраста.

Замужество

МакЛеод (1856 г.р.) происходил из старого шотландского рода и сделал прекрасную военную карьеру. Уже в шестнадцать лет он пошел по стопам своего отца и вступил в армию. Через четыре года он стал сержантом. В 1877 году он добрался по служебной лестнице до звания лейтенанта и вскоре после этого, в двадцать один год, его направили в Голландскую Восточную Индию.

Семнадцать лет службы в колонии не прошли даром для его здоровья. Он страдал от сахарного диабета. Еще больше мучили его постоянные приступы ревматизма. Когда он 27 июня 1894 года покидал Восточную Индию, на борт парохода «Принцесса Мария» его несли на носилках. Оправившись от болезни, МакЛеод, после уговоров друга, разместил в газете объявление: «Офицер из Голландской Восточной Индии, находящийся сейчас в отпуске дома, хочет познакомиться с милой девушкой с целью последующего супружества». Возможно, вначале это объявление задумывалось просто как шутка. Но именно она позволила МакЛеоду познакомиться с Маргаретой Гертрудой Зелле.
Они произвели друг на друга приятное впечатление. МакЛеод выглядел хорошо. Особенно шел ему военный мундир. Маргарета — веселая, с густыми черными волосами и темными глазами, - выглядела старше своего возраста. Результатом этой встречи стала любовь или физическое влечение, или и то и другое одновременно. Во всяком случае, всего через шесть дней после этой первой встречи, 13 мая 1895 года, они обручились.

Между обручением и свадьбой прошло не много времени. 11 июля 1895 года, через три месяца после их первой встречи, Маргарета Гертруда Зелле стала госпожой МакЛеод. Ее мужу было тридцать девять лет, Маргарете еще не было девятнадцати.
В марте и снова в сентябре 1896 года отпуск Джона продлевали снова на шесть месяцев. Это произошло, прежде всего, по причине его здоровья, но другой причиной была беременность его жены. 30 января 1897 года у Маргарета родила сына.

Спустя всего несколько месяцев, 1 мая, семья МакЛеод на корабле «Принцесса Амалия» отправилась в Голландскую Восточную Индию. Отъезд поднял настроение Маргареты. Это путешествие было для нее настоящим приключением. Она отправлялась туда, чтобы узнать новую страну и встретиться с новыми людьми. Магия тропиков возбуждала ее. Ей было только двадцать, ее мужу уже сорок один год. Опасная разница в возрасте для пары, отправлявшейся в мир, где белых женщин было мало, а красивые белые женщины были абсолютной редкостью.

Около года семья прожила в Тумпунге. За это время, 2 мая 1898 г., у них родился второй ребенок. Девочку назвали Жанна-Луиза, но МакЛеоды называли ее просто Нон - сокращенно от малайского слова «нонах», что означает «молоденькая девочка».

Дни в Тумпунге не были для пары счастливыми. Семейные трудности, впервые проявившиеся еще в Голландии, еще больше обострились. Грит (так Маргарету называл муж) стало намного легче, когда ее муж получил приказ об его переводе в Медан, город на южном побережье Суматры. Временная разлука дала ей возможность немного передохнуть от ежедневных споров и неприятных ситуаций.
После того, как Маргарета и дети остались одни, от Джона МакЛеода не поступало никаких известий. Он не присылал и деньги для их переезда с Явы на Суматру, однако, не забывал периодически находить повод для ревности и обвинений в ее адрес. Возможно, причина была в том, что со временем Маргарета становилась все привлекательнее. Каждую субботу на клубных вечерах (это было единственное развлечение в Восточной Индии) Маргарету постоянно окружал рой холостых офицеров и молодых поселенцев, оказывающих красивой госпоже МакЛеод все возможные знаки внимания. Даже женатые мужчины, знаменитые своими «временными браками» в ходе поездок с Запада на Восток, не отказывали себе в флирте с Маргаретой.

Наконец, Джон собрал достаточно денег, чтобы его семья переехала к нему. 14 мая он дал жене последние инструкции перед переселением. Он очень четко описал, что ее ожидает на новом месте. «Я очень рад твоему письму от 25 апреля, где ты пишешь о болезни детей. Здесь для тебя, Грит, будет очень много работы, потому что в этих домах просто опасно жить, если не соблюдать абсолютной чистоты. Если не мыть постоянно пол, не сдвигать горшки с цветами и не смолить крышу, тут заведется множество насекомых. Вчерашней ночью я увидел скорпиона, такого большого, что мне еще не доводилось видеть. Хотя его укус редко бывает смертельным, но он приводит к жару и особенно опасен для детей. Потому ты лично будешь проверять все помещения, чистить кровати детей и проверять ящики с цветами. Я рад, что прочел в твоем письме, насколько серьезно ты воспринимаешь свою ответственность за детей и как сильно ты их любишь».

В Медане МакЛеод стал командиром гарнизона. В этом качестве он превратился в важную персону в голландской общине. Как самый высокопоставленный нидерландский офицер в городе он порой обязан был даже давать официальные приемы. Кончено, Грит любила такие мероприятия, где она могла блистать в качестве супруги коменданта. МакЛеод заказывал для жены платья из Амстердама и Маргарета чувствовала себя королевой.
Однако, в их и так не очень счастливую семейную жизнь, вскоре пришло настоящее несчастье. 27 июня 1899 года в возрасте двух с половиной лет умер их сын Норманн. Он и его младшая сестра были отравлены. Лишь благодаря усилиям доктора-голландца девочка выжила. МакЛеод очень любил сына. Его смерть была для него ужасным шоком и теперь он обвинял в смерти сына свою жену. Семейные отношения стали еще хуже, чем прежде. Маргарета поняла, что единственным решением для нее был бы развод. Но пока они жили в тропиках, развод был сопряжен с большими трудностями, не в последнюю очередь — с финансовыми. В середине марта 1900 года Грит свалил приступ тифа.

Став в 1897 году майором, а затем, достигнув уже сорокачетырехлетнего возраста, Джон принял решение уйти в отставку, но остаться жить в тропиках. Маргарета же мечтала вернуться в Амстердам, и в марте 1902 года он поддался, наконец, требованиям Грит и вернулся в Голландию. Однажды вечером Маргарета вернулась домой и увидела, что их общее жилище пусто. Джон внезапно переехал к другу в Фельп близ Арнема. Он взял с собой дочку Нон, который было четыре с половиной года. Маргарета не долго раздумывала и почти сразу же отправилась в Арнем. Там она поселилась в доме одного из многочисленных кузенов Джона. 27 августа 1902 года Маргарета подала официальное прошение о т. н. временном расторжении брака (при котором супруги живут раздельно, но еще не имеют статуса полностью разведенных). Через три дня суд города Амстердам удовлетворил ее просьбу. Дочь осталась с матерью, МакЛеод обязан был выплачивать ей 100 гульденов в месяц в качестве алиментов. Когда 10 сентября пришел срок первого платежа, МакЛеод вдруг заявил, что у него нет денег. И он не платил ей ничего ни тогда, ни позже.

Некоторое время Маргарета оставалась в Амстердаме, но там ее ожидало тяжелое будущее. Она никогда не работала и  ей было трудно найти подходящую профессию. Кроме того, у нее не было денег. Дочку Нон она временно отправила к Джону. МакЛеод хотя и не был любящим мужем, но был зато прекрасным отцом. Он так и не вернул Нон матери. Но для Маргареты это было вполне удобным решением. Оно дало ей большую свободу и смягчило финансовые проблемы.
Она не нашла работу ни в Амстердаме, ни в Гааге. Фантазии же ее все время вращались вокруг Парижа. В конце концов, эта мысль захватила ее целиком.

Париж

Первое путешествие Маргареты в Париж было не просто разочарованием — оно завершилось катастрофой. Во Францию она приехала без единого су. Она решила зарабатывать на жизнь натурщицей. Но эта работа не приносила ни удовольствия, ни перспектив, и денег за нее платили мало. Париж не оказался решением всех проблем. Разочарованная Маргарета МакЛеод вернулась на родину.

Неделю она прожила у дяди своего мужа в Нимвегене. Когда Джон узнал об этом, то сразу заявил протест. Потому дяде пришлось попросить ее уехать. У нее не было друзей, к которым она могла бы обратиться, не было денег на жизнь и не было никакой финансовой помощи от мужа. И в такой ситуации она снова подумала о Париже.

Не смотря на то, что она никогда в жизни не танцевала на сцене, она решила заняться танцами. Только так она могла получить хоть какую-то работу. Но как ей танцевать? Кроме вальсов и кадрилей, которые танцевала в восточно-индийских клубах и уроков танцев в детстве в Леувардене, у нее не было никакого опыта. Но Маргарета к этому времени уже хорошо знала, что она красива или, по меньшей мере, привлекательна. Опыт показывал, что она нравится мужчинам. Она умела демонстрировать свой шарм. Многие танцовщицы начинали с еще меньшего. Она довольно хорошо говорила на малайском языке и видела на Яве и Суматре танцы аборигенов. Но на этом ее способности исчерпывались. Те сказки, которые она рассказывала (а потом вслед за ней повторяли другие) — что она, мол, изучала священные танцы в буддистских храмах на Дальнем Востоке — полная чепуха. Маргарета была Никто, но она была хитра. Она поставила на карту все — и выиграла.

Год 1905 был апогеем «прекрасной эпохи». Париж жаждал необузданных удовольствий, жизни, полной легкомыслия и очарования. Это был Париж, в котором мужья говорили комплименты своим затянутым в корсеты женам и в то же время успевали ухаживать за женами других мужей. Радость от жизни и благосостояния часто была единственным побудительным мотивом, чтобы перемещаться от одного салона к другому, от одной удобной и со вкусом обставленной спальни к другой. В таких условиях Маргарета расцвела как спелый бутон под солнцем. Она росла, открывала себя миру и расцветала. В этот момент и возникла необходимость подобрать соответствующее имиджу имя и легенду, и на свет появилась Мата Хари - танцовщица из Индии. Мата Хари самой было все равно. Как по ней, то она могла бы стать и индуской, и сиамкой, и китаянкой и лаосской, лишь бы звучало «по-восточному». Мата Хари  — звучит так таинственно. А в данных обстоятельствах только это и имело значение. Но она сама наверняка знала, что «мата » означает «глаз», а «хари » — «день», то есть на самом обычном разговорном малайском языке «Мата Хари» означает «Око дня», «солнце».

Теперь неизвестная девушка из Леувардена стала играть роль настоящей восточной танцовщицы. За одну ночь она стала сенсацией, о которой говорил весь Париж. Газетные критики захлебывались хвалебными речами. Они единогласно пели славу «женщине с Востока», восхищались ее знанием священных танцев и совершенством их исполнения. Вскоре Париж лежал у ее ног, приносил цветы к ее двери, осыпал ее тонкие руки драгоценностями — и Мата Хари заключила город, включая его многочисленных мужчин, в свои объятья. Мата Хари льстило все, что с ней происходило. В начале блистательной карьеры она сама, однако, была озадачена своей хитростью, ведь кто мог знать лучше ее самой, что Париж оказалось возможным завоевать просто имитацией псевдо-восточных танцев. Под покрывалом искусства она погружала публику в головокружительное эротичное очарование. Никто до нее не рискнул предстать перед богом со всем своим клокочущим экстазом и без одежды. И с какими чудесными движениями! Смелыми и смиренными одновременно. Не удивительно, что ее приглашали снова и снова. Был и другой важный фактор — она прекрасно знала, как следует вести себя в цивилизованном обществе. Она не была простой танцовщицей варьете, предоставленной после выступления самой себе. А она, и будучи одетой, превосходно вращалась среди гостей со всем своим приличием и грацией.

Париж признал Мата Хари. Он ей восхищался и боготворил ее. Но после того как она стала уже известной актрисой и новизна ее танца в обнаженном виде была подробно описана во всех деталях, газетам, пишущим о ней, нужно было открыть в ней нечто новое. Парижане начали сравнивать ее танцевальное искусство с ее предшественницами, позволившими себе рискованные танцы. Прежде всего, вспомнили об Айседоре Дункан. Она в 1899 году приехала из Америки в Париж и в разлетающихся древнегреческих одеждах исполняла новаторские танцы под звуки классической музыки. Айседора Дункан, личная жизнь которой была столь же бурной, как и у Мата Хари, позднее уехала из Парижа в Берлин. Там она достигла новых успехов и даже открыла танцевальную школу. В сравнении с Дункан Мата Хари, по мнению газет, была несомненной победительницей. «Мисс Дункан была весталкой, — писала Франсис Кейзер, — а леди МакЛеод это Венера».

Весь 1905 год в Париже был лишь один человек, сомневавшийся и в Мата Хари, и в ее искусстве. Этот человек объяснил, что танцовщицы на Востоке никогда не выступают голыми, но всегда укутаны в белые покрывала, и что невинность в стране брахманов уже давно вошла в поговорку. Мата Хари, тем временем, решила изменить сцену, дабы получить признание в еще бОльших масштабах. Встреча с одним пожилым господином помогла ей осуществить это. Этот месье был адвокатом и звали его мэтр Эдуард Клюне. С этого момента он играл в жизни Мата Хари очень важную роль, которая завершилась лишь с ее смертью.

Мата Хари высказала мэтру Клюне свои желания и тот передал ее с теплыми рекомендациями своему друг, самому знаменитому импресарио Парижа Габриэлю Астрюку. До самого конца Астрюк оставался ее менеджером и агентом. Результат был ошеломляющим. Пока она танцевала в частных домах, пресса была настроена лирически. Но ее выступление в спектакле Райнана и Хаудена «Мечта» на музыку Джорджа Бинга стало сенсацией. Парижане, любопытство которых разогревали слухи и намеки в их журналах, теперь могли собственными глазами увидеть это восточное чудо.

18 августа 1905 года Мата Хари во время генеральной репетиции впервые выступила в «Олимпии». Двадцатого состоялась ее публичная премьера. Результат оправдал все финансовые инвестиции месье Рюэ. Это был абсолютный триумф. В дыму первого крупного успеха Мата Хари, как истинная дочь своего отца, успела потратить больше денег, чем она заработала за первые шесть месяцев своего прорыва в парижское общество.

А что же сталось за это время с Джоном, ее мужем? Он все еще жил в Голландии и теперь требовал полного официального развода. Но для этого ему необходимо было согласие Грит. Вначале Мата Хари не имела ни малейшего желания уступать в этом вопросе. А без согласия супруги никакой голландский суд не принял бы решение о разводе. В конце концов, Джон послал своего адвоката господина Хейманса в Париж, чтобы тот уговорил Мата Хари дать свое согласие. Джон хотел вступить в новый брак. Не только ради самого себя — ему уже было пятьдесят лет — но и ради дочки Нон, которой он хотел найти вторую мать. Пусть МакЛеод не был безупречным мужем, особенно в начале его первого брака, но его поведение как отца всегда было примерным. В конеце концов, супруги были окончательно разведены официальным решением суда в Амстердаме 26 апреля 1906 года. МакЛеод, получавший довольно скудную пенсию, подрабатывал судебными репортажами для одной ежедневной газеты в Арнеме. Он передал дочь Мата Хари на воспитание другой семье. По субботам и воскресеньям она обычно приезжала к нему домой, чтобы немного побыть у отца и его второй жены.

Изменения в жизни Мата Хари наступили в 1910 году, когда сцена позвала ее в Монте-Карло. Директор парижского театра «Одеон», месье Андре Антуан, ставил пьесу франко-алжирского автора Шекри-Ганема. Она называлась «Анчар». Действие происходило «где-то в Аравии». Третий акт состоял из балета, который танцевала одна единственная героиня — Клеопатра. Кто мог бы сыграть ее лучше чем Мата Хари, подумал месье Антуан. 7 января состоялась премьера. С помощью музыки Римского-Корсакова представление, как всегда, оказалось успешным. «Огненный танец» Мата Хари побудил парижскую газету «Матен» написать, что она «показала прекрасное исполнение, яркое, мистическое и выразительное». После того, как статья парижского журнала «Комедия» поставила ее на первое место и назвала «бесспорной королевой старинных танцев» — высоко оценивая ее выступление на новогоднем бенефисе в театре «Аполло» в Париже, уже никто не сомневался в ее танцевальных способностях. Тут начинается самый удивительный период в жизни Маргареты Гертруды Зелле Мата Хари леди МакЛеод, знаменитой индийской танцовщицы.

Любовь

«Шато де ла Дорее» было во владении графини де ла Тэйль-Тетренвилль. В 1910 году она сдала его некоему месье Феликсу Ксавье Руссо, парижскому банкиру (на самом деле он был «кулиссье » — биржевой маклер). Спустя какое-то время Руссо привез с собой мадам Руссо. К сожалению, мадам Руссо на самом деле была знаменитой Мата Хари. А настоящая мадам Руссо спокойно жила в Париже.

Русо познакомился с Мата Хари на одном вечере, где играл его сын. Эта связь стала одной из самых больших страстей в жизни Мата Хари. Иначе как можно объяснить, что после многолетних триумфов на сценах многих европейских столиц она скрылась в глубокой французской провинции? Правда, условия, которые предоставлял замок, были вполне приятны.  Однако развлечений, кроме ежедневных прогулок на скаковых лошадях было мало. Всю неделю, кроме суббот и воскресений, Мата Хари проводила в полном одиночестве. Любовь к месье Руссо, который был на три года старше ее, могла осуществляться только по выходным. В пятницу вечером месье обычно приезжал на поезде из Парижа на вокзал города Тур. Оттуда на такси он ехал в Эвр. В понедельник утром карета из замка отвозила его обратно в Тур. Следующие пять дней Мата Хари оставалась ждать.

Мать месье Руссо прекрасно знала об этой связи, и — как позднее выяснилось — его жена тоже. Старая мадам Руссо, проживавшая в Бюзансэ, однажды навестила любовницу своего сына. Она попыталась отговорить Мата Хари от продолжения любовной связи ним. Но с того момента, как она увидела Мата Хари, у нее возникли к ней самые дружеские чувства. Мать мсье Руссо оставалась в замке шесть месяцев, а когда уехала, Мата Хари осталась в замке. Теперь она была «мадам».

Это был великий период в жизни Мата Хари. Когда она время от времени возвращалась из Эвра в Париж, там во всех газетах и журналах появлялись фотографии, изображавшие ее на скачках и иных больших мероприятиях. За это время она переехала в маленький, но очень привлекательный дом близ Парижа. Он находился в пригороде Нёйи-сюр-Сен, Рю Виндзор, 11. и был окружен садом площадью в 560 квадратных метров.

Но роман этот был не долгим, и после его завершения через 2 года, Мата Хари начала испытывать серьезные финансовые трудности. Не смотря на это она продолжает делать вид улыбающейся и виртуозной величайшей актрисы в мире и требует от своего продюсера найти ей больше и больше работы, но Габриэль Астрюк в то время был занят и многими другими проектами. Он не мог посвящать все свое время и все силы лишь одной артистке. В итоге он нашел для нее работу, которой она никогда прежде не занималась — музыкальную комедию. Она исполняет теперь уже не восточные, а испанские танцы и вновь полный успех!

Далее у Мата Хари появляются новые планы и она уезжает в Берлин. Весной 1914 года жизнь все еще казалась прекрасной, по меньшей мере, на поверхности. Мата Хари наконец была готова выступать в германской столице. 23 мая 1914 года Мата Хари подписала контракт с директором Шульцем, гарантировавшим ей ангажемент в театре «Метрополь». Мата Хари поселилась в отеле «Камберленд». Уже началась кампания по рекламе ее выступлений. Но ей так и не довелось танцевать в Берлине. За четыре недели до начала ее ангажемента в «Метрополе» разразилась война.

Война

Что происходило в те первые военные дни в Берлине на самом деле? Мата Хари хотела уехать из Берлина, охваченного военной лихорадкой, в Швейцарию, однако Швейцария с началом войны ужесточила правила пересечения своих границ (для въезда в страну уже нужно было предъявлять действительный заграничный паспорт). Мата Хари была в отчаянии. Господин К., голландец, находившийся в Берлине по коммерческим делам, отъезд которого тоже не состоялся из-за начала войны, встретил ее в холле отеля. Он спросил ее, не может ли он ей помочь. Она объяснила ему, что она голландская танцовщица. Все знают, что уже много лет она живет во Франции. Теперь она боится, что ее будет преследовать немецкая полиция, подозревая в том, что она не испытывает особо дружеских чувств к Германии. Господин К., который еще в холле гостиницы дал ей понять, что он тоже голландец, был готов ей помочь. Он сказал, что закажет для нее билет на ночной поезд в Голландию. На следующий день Мата Хари была во Франкфурте-на-Майне, где попросила голландское консульство дать ей визу.

Паспортами, в том виде, в котором мы к ним привыкли, в то время пользовались куда реже. Мата Хари нужно было лишь официальное удостоверение личности, позволявшее ей пересечь границу. Документ, выданный 15 августа 1914 года, был всего на одном листке. Он считался удостоверением личности, но фотографии на нем не было. Требование помещать фотографию появилось позже.
Ее религия указана как протестантизм. Данные показывают, что ее рост один метр и семьдесят сантиметров, что у нее большой нос и карие глаза. Она сохранила имя Мата Хари, одновременно оставаясь Маргаретой Гертрудой Зелле.

Обеспечив себя документами, Мата Хари на короткое время приехала в Амстердам. В 1910 году умер ее отец Адам Зелле. Со своими братьями Мата Хари никогда не поддерживала контактов. Она не знала никого в городе, была без денег. До Парижа добраться она не могла. Богатые мужчины, которых она знала, тоже были очень далеко. На театральные ангажементы нельзя было рассчитывать.

Так как теперь она жила в одной стране со своей дочкой, на Мата Хари внезапно нахлынуло чувство материнской любви. С ее развода прошло восемь лет. Примерно столько же времени она не видела Нон, с тех нескольких минут на вокзале в Арнеме. Нон, которой уже исполнилось шестнадцать, слышала о своей матери очень мало. И то, что знала, вовсе не было хорошим. Мата Хари спросила совета у одного друга. Как лучше всего ей поступить, чтобы снова увидеть свою дочь? Друг посоветовал написать письмо бывшему мужу. Но так как ей был ненавистен любой контакт с ним, она написала письмо прямо дочке. Там она выразила предположение, что Нон слышала всевозможные сплетни о своей матери, но что она уже достаточно взрослая, чтобы услышать эту историю непосредственно от своей матери. Нон показала письмо отцу. Джон МакЛеод ответил на письмо бывшей жены вместо дочери. Он написал, что если Грит хочет увидеть дочку, то пусть потрудится написать письмо непосредственно ему, отцу. Она так и сделала. Бывшие супруги вступили в длительные письменные переговоры по поводу этой встречи, но в итоге Мата Хари так никогда больше и не увидела дочь.

В те осенние дни 1914 года для Мата Хари оказалось трудным снова привыкнуть к жизни среди своих земляков. За годы отсутствия она сильно «офранцузилась». Ее предыдущая жизнь в Голландии состояла из двух периодов. В первом она была маленькой девочкой. а во втором — женщиной в несчастливом браке. Если речь не заходила о делах, она предпочитала и тут пользоваться французским языком. От французского она не отказывалась даже в письмах к самым близким голландским друзьям. Так как профессией ее были танцы, она продолжала искать театральных продюсеров. Она танцевала в балете, который был «живой картиной». (Вслед за этим балетом последовала постановка оперы Доницетти «Лючия де Ламмермур».) Он основывался на картине Ланкре «Ла Камарго», оригинал которой находился в те годы в собрании императора Вильгельма, а сейчас составляет часть коллекции Меллона в Вашингтоне, США. Сам балет назывался «Безумные французы». Музыку написал Франсуа Куперен.

В декабре 1915 года Мата Хари появилась в Париже. Это была короткая поездка. В начале следующего года она снова вернулась в Голландию. Сама Мата Хари позднее объясняла: «Я вернулась в Париж, чтобы забрать личные вещи и предметы домашнего хозяйства, которые хранились на складе фирмы «Мапль» на Рю де ла Жонкьер. Я вернулась в Голландию через Испанию с десятью ящиками с вещами, потому что британская граница в то время была закрыта из-за крупных перевозок войск». В следующий раз она отметила, что большую часть ее вещей, которые хранились в Париже после того, как оставила свой дом в Нёйи-сюр-Сен, составляли столовое серебро и постельное белье.

Она действительно поначалу не занималась в Париже ничем, помимо забот об ее домашних вещах. Эти вещи были необходимы для ее нового дома в Гааге. При этом она в своей типичной беззаботной манере колесила вдоль и поперек Европы, как будто никакого мирового конфликта не было. Мата Хари через Испанию и Португалию вернулась к своему обеспеченному любовнику в Гаагу. Им был ее старый друг барон Эдуард Виллем ван дер Капеллен. Но Голландия действовала Мата Хари на нервы. Она ненавидела голландское спокойствие и тишину. В провинциальной атмосфере Гааги ничего не происходило. А ей нужно было возбуждение большого города. Она скучала по Парижу и, очевидно также по некоему маркизу де Бофору, с которым познакомилась в декабре 1915 года в «Гранд-Отеле». Воспоминания о нем были в ней еще очень живыми, равно как и в нем — о ней.

На приеме у французского консула в Голландии Мата Хари не столкнулась ни с какими трудностями. Ей дали визу во Францию. Но у англичан она натолкнулась на сопротивление. Для возможного транзитного пребывания в Великобритании ей нужна была английская виза. Но британский консул в Роттердаме ей в визе отказал.

«У властей есть причины, по которым разрешение на въезд дамы, упомянутой в телеграмме за №74, в Великобританию является нежелательным».

Этот ответ британцев представляет собой важный поворотный пункт ввиду того, что произошло впоследствии. Но на него не обратил внимание ни один из авторов, писавших о Мата Хари. О нем никто не знал. Но это сообщение означает, что англичане заподозрили Мата Хари раньше французов. Подозрение англичан, очевидно, основывалось на донесениях их тайного агента в Голландии. Он проинформировал британского резидента в Нидерландах об одном посещении Мата Хари в Гааге вскоре после своего возвращения из первой поездки во Францию. Как сообщила больше года спустя сама Мата Хари на допросах, ее посетил немецкий консул в Амстердаме. Британской секретной службе не было известно, о чем беседовали консул и Мата Хари. И не было ничего, что могло бы воспрепятствовать любому голландскому подданному в нейтральной Голландии свободно общаться с немцем. Но, скорее всего, именно этот визит пробудил подозрения в головах англичан. В любом случае с того момента в Лондоне Мата Хари стали считать подозрительной особой.

Секретная служба французов, по «наводке» англичан попыталась установить наблюдение за подозреваемой особой. Последовала инструкция вообще не пускать ее во Францию. Если бы она на самом деле была шпионкой, то запрет на въезд во Францию заставил бы ее что-то заподозрить. Но не такова была Мата Хари. Тот факт, что до войны она часто общалась с немцами, никогда не казался ей подозрительным. Это было ее личным делом. Возможно, немного неподходящим для военного времени — но ведь Мата Хари была подданной нейтрального государтсва. Кроме того — кто в то время мог предполагать, что в будущем окажется подходящим, а что нет? Вот такой она была. Ее капризное, непредсказуемое поведение само по себе должно было заставить руководителя любой разведки — как французской, так и немецкой, отказаться от самой мысли хоть как-то использовать Мата Хари в шпионских целях.

Мата Хари выработала в себе бескомпромиссную привычку к постоянным неразборчивым сексуальным связям, но в ее дамском варианте. К некоторым мужчинам она питала нечто вроде настоящих чувств. Другие просто ее содержали. В Голландии все еще был барон ван дер Каппелен, но он находился так далеко. Зато со своего банковского счета в Гааге он по-прежнему регулярно переводил ей деньги. А во Франции она познакомилась за это время с одним русским офицером, который был гораздо моложе нее. Его звали Владимир (Мата Хари называла его Вадим) Маслов. Она думала, что действительно полюбила его, но Маслова не было в Париже. Потому она утешилась в обществе другого мужчины, которого знала еще до войны — Жана Аллора. Как и большинство своих земляков, он тоже теперь носил военный мундир.

Вадим Маслов был капитаном первого особого полка армии Российской Империи. Он нравился Мата Хари. Она даже утверждала, что влюбилась в него сильнее, чем в какого-либо иного мужчину за всю свою жизнь. Когда шесть месяцев спустя ее арестовали в Париже, в ее комнате нашли разные фотографии Вадима и его визитную карточку. (У Мата Хари была слабость к собиранию визитных карточек в качестве сувенира.) Одна из фотографий, хранящаяся в неопубликованном секретном архиве, имеет на обратной стороне подпись:»Виттель, 1916 -воспоминание об одних из самых чудесных дней моей жизни, проведенных с моим Вадимом, которого я люблю больше всего на свете».

В середине августа Мата Хари запланировала поездку в Виттель. Это путешествие привлекало ее по двум причинам: в первую очередь, из-за здоровья, а во-вторых, оно предоставляло ей возможность некоторое время побыть с Масловым.

Категория: Интересные личности | Добавил: Astra (25.11.2008)
Просмотров: 1736 | Рейтинг: 3.8/4 |
» Форма входа

» Поиск

» Друзья сайта


Яндекс.Погода


Праздники сегодня

» Статистика


TZvezda © 2017